23:19 

Рожденные на убой. Эпизод 1

Хэлли.
"Нельзя мешать человеку сходить с ума" © Чехов
“Рожденные на убой”


Автор: Хэлли ( www.diary.ru/~hellysfreedom )
Фэндом: Katekyo Hitman Reborn
Жанр: ангст, драма, психология, романтика (в перспективе)
Тип: джен с элементами гета
Персонажи: Ванда Бартеска, Бьякуран Джессо, Ирие Шоичи, Тсунаеши Савада
Рейтинг: R
Размер: макси
Предупреждение: АУ, ОЖП
Статус: в процессе
Размещение: без свободного распространения по Интернету!
Дисклеймер: все божественной Амано Акиры, чтоб ей икалось
Описание: это история жизни Ванды Бартески, телохранителя босса семьи Джессо
Небольшое вступление: С чего бы начать?
Для начала, хочу сказать, что терпеть не могу Киоко и Хару и просто обожаю Тсуну, потому в аниме мне их было очень трудно терпеть рядом с ним. Я читала много фф по Реборну и задумалась о своем собственном. Соответственно об ОЖП, которая смогла бы стать достойной партией и опорой Тсуне.
То есть своего персонажа поначалу я подгоняла под Саваду. Но со временем, когда сюжет обрастал подробностями, Ванда также обрастала характером, я почти с ней сроднилась, полюбила ее, потому мне не позволяет совесть загонять ее в такие жесткие рамки. Получается, я создала ее только ради Тсуны? Это меня коробило. И в конце концов сюжет претерпел кардинальные изменения.
Я не знаю, останется в конце концов она с Тсуной или с кем-то другим. Понятия не имею. Знаете как говорят? Авторская история, которая в его голове живет уже собственной жизнью, может повернуть в любую сторону, сделать такой финт ушами, что даже сам автор будет в шоке. Я не буду ничего говорить заранее, не буду ничего обещать. Я только одно скажу: над этой историей я буду усиленно работать.
И, да, Ванда и Тсуна впервые встретятся только в середине второй части, во время десятилетней арки. Предупреждаю заранее.

Часть I, вводная, где в некоторых семьях случаются ужасные вещи и в которой впервые встречаются наши герои и начинает разворачиваться череда взаимосвязанных событий


* 1 *


— Очеловечивать их будете? — вкрадчиво осведомилась Сельма.
Андрей через силу ухмыльнулся.
— Это уж как придется, — сказал он. — Может быть, действительно придется очеловечивать. Эксперимент есть эксперимент.

© А. и Б. Стругацкие «Град обреченный»


Громкий хлопок двери звонко разнесся в пустом гулком до эха молчании строгой библиотеки. За стенкой послышалась итальянская ругань и смачный шлепок, видимо, очередная служанка заслужила хорошую порку за нерасторопность. В этом доме рукоприкладство не было редкостью.
Ванда поморщилась, захлопнула тоненькую книжицу и поставила на место. Сказка оказалась слишком непонятной и вычурной, как и все в этом поместье. Никколо Макиавелли был слишком тяжел для понимания маленькой девочкой, да и сказкой «Черт, который женился» назвать было трудно.
В голове поселилось четкое ощущение отвращения и даже привычная умиротворяющая тишина библиотеки не могла рассеять это чувство. Ванду тошнило от этого поместья, Ванду тошнило от людей, что обитали в нем, Ванду тошнило от обстановки, что царила в поместье семьи Джессо.
Весь особняк кричал о роскоши и вычурности эпохи Возрождения. Яркие пурпурные, изумрудные, золотые, серебряные и темно-синие цвета рябили в глазах и заставляли щуриться, в комнатах – массивная мебель, обитая благородными породами дерева, белый мрамор в главном холле, ажурные резные вставки, витые колонны, поддерживающие свод потолков, шелковые обои, гобелены, бархатная обивка, предметы из сусального золота и ковры ручной работы. Каждый квадратный метр здания кричал о пафосе и, на взгляд Ванды, безвкусице.
Только библиотека выбивалась из общего венецианского стиля особняка. Словно в насмешку уютное помещение, набитое книгами, имело лаконичный стиль. «Минимализм», - подумалось Ванде вдруг. Она не знала в точности, какими особенностями обладал этот стиль, но словечко упорно лезло на язык. Функциональная удобная мебель, очень дорогая, куда без этого, дубовая, строгие коричневые пуфики с аккуратными невысокими спинками и удобное кресло-качалка, традиционные флорентийские светильники, хоть и выбивающиеся из общей композиции, но все же невольно подчеркивающие ее.
Ванде здесь нравилось. Когда бы она сюда ни пришла, здесь всегда было очень тихо и почти никогда не было людей. Только однажды она встретила здесь горничную, в строгом черном платье и идеально выглаженном белом передничке она казалась инородным элементом, вторгшимся на чужую территорию. Молоденькая смуглая индианка с раскосыми темно-карими глазами, почувствовав настрой гостьи, постаралась не мешать и быстро ретировалась из библиотеки. Ванда была не против. Даже горничные здесь ей казались под стать, потому даже чувства жалости к девушкам, подвергающимся насилию, она не испытывала.
Ванда расправила складки глубокого синего платья и спрыгнула с пуфика. Она подошла к книжному стеллажу напротив, цокот изящных каблучков звонко раздавался в тишине. Сколько бы раз она ни оказывалась здесь, каждый раз она и другие дети наряжались в вычурные наряды в стиле Ренессанса, словно сошедшие с картинки какого-нибудь средневекового художника. Был ли в этом смысл? Все они были сиротами, подобранными семьей Бартеска в корыстных целях, кто ради симпатичной мордашки, кто ради мощного пламени, другие – в перспективе на замену прислуге. «Видимые приличия должны быть соблюдены», – услышала Ванда от дворецкого несколько дней назад, но так и не поняла, что он имел ввиду. С чем были связаны все эти наряды, будто появившиеся из другой эпохи? Тем более, живой товар навсегда останется живым товаром, как его не называй и не наряжай, но, видимо, в этом особняке были какие-то свои правила, которые были слишком трудны для юного понимания.
Ванда вздохнула и провела рукой по корешкам ближайшей полки с книгами – никак не отсортированные, они находились здесь вперемешку, американские детективы соседствовали с переведенными философскими трактатами античных авторов, а английские любовные рыцарские романы с научными исследованиями итальянских ученых.
Ванда очень любила книги, но больше всего ей нравились итальянские сказки. Она не знала языков, чтобы читать книги иностранных авторов, но ей этого и не надо было. Она упивалась народными и авторскими итальянскими сказками, да и не только итальянскими, было несколько арабских, английских и русских сказок, переведенных на итальянский язык. Каждый день хотя бы на два часа Ванда погружалась в очередной сказочный сюжет и забывала о мире вокруг. Это было ее отдушиной.
Скрип двери застал Ванду врасплох, она уже давно привыкла к тому, что обитатели поместья очень редко посещают библиотеку. Она повернулась и с удивлением заметила в дверях мальчика примерно ее возраста. Ванда вспомнила, что видела его в поместье несколько раз, слуги обращались с ним очень почтительно, в то время как другие взрослые, которые занимали не последнее место в иерархии семьи Джессо, относились к ребенку донельзя презрительно. «Наверняка сыночек какой-нибудь важной шишки», – смерила взглядом в нерешительности замершего мальчика Ванда.
Внешность у него была странная и нетипичная даже для итальянца, похоже, он был итальянцем только наполовину. Седые почти белые короткие волосы были в жутком беспорядке, торчали во все стороны и в жизни, наверное, не видели расчески. Светло-фиолетовые глаза смотрели внимательно, цепко и немного зло, что не вязалось с нерешительной позой, в которой мальчик застыл на пороге библиотеки. Ванда глупо хлопнула глазами, не понимая, чего хотел мальчик, то ли шел целенаправленно к ней, то ли собирался, как и она, спрятаться в уютной тишине библиотеки.
Одет он был в синие брюки немного не по размеру, белую классическую рубашку и поверх в смешной серый тонкий свитер с синими оленями. Под пристальным изучающим взглядом Ванды мальчик переступил с ноги на ногу, злость в глазах сменилась растерянностью. «Все-таки искал укрытие», – с облегчением опознала Ванда и перевела свое внимание на поиск книги. Пропажа нашлась спустя несколько минут, корешок «Тысячи и одной ночи» насмешливо глядел на Ванду с третьей полки сверху. Вздохнув, девочка прошла в дальний угол комнаты и с трудом протолкала лестницу на колесиках к нужному стеллажу.
Все же чего было не отнять в этом особняке, так это всевозможных удобств. В том числе передвижных лестниц, бесчисленного количества кресел, столиков, диванов и пуфиков.
Вообще все это разительно отличалось от того, к чему Ванда привыкла. Семья Бартеска была маленькая и среди других мафиозных семей находилась даже ниже таких мерзавцев, как Эстранео, она почти не имела никакой силы и веса в преступном мире Сицилии, уже не говоря о каком-либо мировом влиянии.
По крайней мере лет пятнадцать назад все было еще хуже, семья Бартеска считалась провинциальной незначительной семьей, но десять лет назад во главе семьи встал умный и расчетливый тридцатилетний Адриано Бартеска, бывший телохранитель предыдущего босса и, по слухам, его внебрачный ребенок. К счастью или к худу, дон Адриано имел некоторые амбиции, потому влияния на маленьком клочке земли в Сиракузах для него было преступно мало.
Упорства и ума дону Адриано было не занимать, в течение десяти лет почти не осталось ни одной семьи на острове Сицилия, которая не обращалась бы к Адриано с просьбами по особо щекотливым вопросам. Адриано Бартеска занимался многими грязными делами, но преимущественно он поставлял семьям сильных и перспективных маленьких детей: собирал их со всех сиротских домов Италии, подбирал бездомных. Поговаривали даже, что он не брезговал похищениями, если ребенок был достаточно перспективным, но все это оставалось лишь слухами даже в самой семье.
Некоторым детям везло, и они попадали в руки других семей, чтобы в дальнейшем стать хранителями или просто рядовыми членами. Другие дети попадали в руки извращенцам, маньякам и безумным ученым, которым требовался расходный материал, все-таки в мафии было достаточно разной степени сумасшедших ублюдков. Но в чем семье Бартеска очень повезло, Адриано был не настолько неразборчив в средствах достижения целей, все же он своеобразно заботился о своих «щенках», бросая их в свободное плаванье. На каждого клиента собиралось максимальное количество информации, которое можно было достать, редко, когда ребенок мог попасть к какому-нибудь педофилу или психопату, каковых в мафии было много.
Ванда была ему благодарна. Сиротский дом в трущобах Сиракуз не был курортным местечком, о проведенных там семи годах, попав в особняк семьи, Ванда предпочитала не вспоминать. Самые жестокие существа на свете – дети, и Ванда убедилась в этом на собственной шкуре.
Она не была верна Адриано в том особенном смысле, в котором подчиненный верен своему дону и готов пойти за ним на смерть, но она достаточно уважала босса, чтобы хорошо учиться, не пасовать перед трудностями и не роптать. Да и собственную участь она, пожалуй, приняла бы со смирением, чтобы не навлечь гнева на семью.
В задумчивости вытащив книгу и проведя рукой по пыльному корешку, Ванда слезла с лестницы и плюхнулась в кресло-качалку, позабыв обо всем на свете и погрузившись в мир горячих арабских дней, пыльных бурь, находчивой и мужественной Шахерезады и ее мистических историй.
– Я не думал, что здесь есть еще дети помимо меня и детей хранителей.
Поначалу Ванда не поняла, что отвлекло ее от увлекательного чтения. К тому моменту она дошла уже до пятой ночи и остановилась на самом интересном месте, когда заговорила голова врача Дубана. Поначалу ей даже показалось, что это было звуковое сопровождение, и заговорила действительно голова.
Ванда подняла голову и отсутствующим взглядом уставилась на мальчика, с удобством устроившегося в кресле напротив и с интересом рассматривавшего ее. В глазах горело жгучее любопытство.
– Их нет, – лаконично ответила Ванда, не собираясь пояснять собственные слова, уставилась в книгу, с намерением забыть про навязанного собеседника и вновь погрузиться в атмосферу арабских ночей. И у нее это почти получилось, но, видимо, ребенок напротив нее был излишне любознательным. Молчал он недолго.
– Ты всегда такая неразговорчивая? – насмешливо спросил мальчик, и Ванда поняла, что оскорбительное звание «пацана» в ее голове он уже заслужил по праву, давно она не встречала настолько бестактных и бесстрашных людей. Трудно было сказать, в силу ли возраста, или недостатка опыта, или ума, а, возможно, все вместе, он сейчас приставал к Ванде, но обычно люди, видя ее желтые с вытянутым зрачком глаза, обходили ее стороной.
На самом деле это не было такой уж редкостью в мафии, тут встречались всякого рода эксцентричные личности, но желтые глаза в совокупности с не по-детски серьезным изучающим взглядом производили неизгладимое впечатление. Тем более, что слухи ходили разного рода, по большей части правдивые, по меньшей мере нереально забавные, которые сильно смешили только саму Ванду и, возможно, дона Адриано.
Видимо, пацан здесь недавно, сделала вывод Ванда. В прошлый раз она его не видела.
Ванда подняла взгляд на нахала и склонила голову к плечу, изучая жесты и мимику собеседника. Держался он с достоинством, ровно держал спину, хоть и давалось ему это с трудом, чувствовалась неестественность в позе. По щиколоткам и выше расползались большие сине-фиолетовые синяки, Ванда видела такие, некоторых детей подвергали подобному наказанию, стегали со всей силы по ногам вербовым прутом. Руки были грубые, с мозолями, ногти неровные, обкусанные, под ногтями скопилась грязь. Похоже, над высокопоставленным сыночком совсем не тряслись, толком за ним не ухаживали и ни во что не ставили, хоть и одевали прилично для вида. Одежда явно не была пошита на заказ. А на губах растянулась приторная улыбка, словно приклеенная, но глаза были дикие, настороженные. Похоже, пацан был не таким дураком, каким хотел казаться.
– По большей части. Я мало разговариваю, меня обходят стороной, боятся.
– Боятся? – мальчик передернул плечами, и приклеенная улыбка стекла с его лица, а настороженности во взгляде прибавилось. Ванда улыбнулась.
– Ну да. Мало ли что из меня могли сделать в лабораториях семьи Эстранео. Люди не могут опасаться напрасно.
Ванда с весельем заметила, как у пацана дернулась бровь. Он нервно взлохматил челку и неестественно рассмеялся. Все-таки разносить слухи от собственного имени было еще веселее, чем наблюдать за пересудами со стороны. Из уст Ванды это почти всегда звучало как правда.
– Я пойду, пожалуй, а то меня скоро хватятся, – наигранно бодро пробубнил себе под нос пацан и резво вскочил с кресла, с громким грохотом опрокинув стоящую сбоку от кресла лампу. Напольный светильник гулко стукнулся о паркет, но он этого, кажется, даже не заметил, на первой космической ринувшись на выход.
– Эй, недоразумение! Тебя хоть как зовут-то? – с веселым изумлением крикнула Ванда вслед, решив еще больше припугнуть собеседника, чтобы впредь он несколько раз подумал, прежде чем прийти поболтать к ней вновь.
Пацан затормозил, схватившись за дверной косяк и, обернувшись, серьезно произнес:
– Бьякуран Джессо.

@темы: миди, креатифф, джен, гет, Учитель-мафиози Реборн

URL
   

Creative evolution

главная